?

Log in

No account? Create an account
Feb. 1st, 2008 @ 09:02 am Генерал-лейтенант А. В. Коржаков

Целые народы пришли бы в ужас, если б узнали, какие мелкие люди над ними властвуют...
Талейран

Пока мы живём так бедно и убого, я не могу есть осетрину и заедать её чёрной икрой, не могу мчать на машине, минуя светофоры и шарахающиеся автомобили, не могу глотать импортные суперлекарства, зная, что у соседки нет аспирина для ребёнка, потому что стыдно.
Борис Ельцин. «Исповедь на заданную тему. 1990 год»

…Запад полностью дискредитировал себя, фактически поставив под вопрос свою принадлежность к современной цивилизации, дружбой с одним из самых чудовищных режимов XX века – ельцинским режимом геноцида…
kolossal


Разговор с бывшим начальником Службы охраны первого президента России Бориса Ельцина Александром Коржаковым (выдержки)

Дмитрий Гордон, «Бульвар Гордона», ноябрь-декабрь 2007 г.

[...]

— Что вы почувствовали, когда узнали, что Ельцина больше нет?

— Как это ни удивительно — ничего. Настолько он умер во мне за 11 лет, минувших после нашего расставания, что физический его уход ничуть меня не всколыхнул.

— У вас, как я понимаю, накопилось по отношению к нему немало обид. Не было желания чисто по-человечески, по-христиански его простить?

— Нет, я об этом даже не думал. (Пауза). Знаете, я его уже давно простил... Какие счёты могут быть к человеку, когда тот не в своем уме, а ведь после 65-ти себе Борис Николаевич практически не принадлежал и даже своими мыслями, кажется, не руководил.
Встретив Бориса Николаевича утром 2 февраля 1996-го, на следующий день после 65-летия, я его не узнал. Передо мной был страшно постаревший и подурневший человек с явными признаками если не маразма, то какого-то дебилизма. Спустя время он смог постепенно встряхнуться, воспрянуть, но, видимо, это было только частичное восстановление. Впоследствии Борис Николаевич был лишь марионеткой в руках Семьи, Чубайса, Юмашева, Березовского и кого хотите ещё, но сам уже не руководил.

[...]

— Мне приходилось слышать, что Андропов не своей смертью умер, дескать, его кончину приблизили — это так?

— Ситуация несколько странная... У Юрия Владимировича, когда он лежал в ЦКБ, постоянно дежурили три реаниматора, но если два из них настоящие профессионалы, выбрали эту специализацию ещё в мединституте и с первого курса готовились вытаскивать больных с того света, то третий был терапевт (может быть, и хороший), который всего лишь соответствующие курсы закончил. Именно в его дежурство Андропов скончался, причем сменщики в один голос твердили, что, если бы там находились, не дали бы ему умереть...

— Если уж речь зашла о последних минутах генеральных секретарей, спрошу: это правда, что Брежнев умер во сне и, если бы рядом была, как обычно, его супруга (в те дни отсутствовавшая), «верного ленинца» можно было спасти?

— Так говорили ребята из его охраны. С их слов, Леониду Ильичу не хватило сил, чтобы дотянуться до звонка и вызвать дежурного...

[...]

— Вернёмся к Ельцину. В своей книге вы написали, что Борис Николаевич вёл себя как настоящий партийный деспот — в чем это выражалось?

— Если ради показухи или в назидание другим нужно было кого-то унизить, или, как у нас сейчас на блатной манер говорят, «опустить», он никого не щадил, несмотря на то что иногда разнос был несправедливым. Ельцин спокойненько мог через человека переступить и не поинтересоваться, какова его дальнейшая судьба, а ведь многие в результате попадали в больницу с инфарктами, даже заканчивали жизнь самоубийством — был и такой случай. Ему это было безразлично — дескать, отработанный материал, и если снимал с должности, то раз и навсегда. За 11 лет нашей совместной работы было только два случая, когда Ельцин беседовал с сотрудником после того, как принял решение о его увольнении.

[...]

— Не секрет: Ельцина в Москву пригласили Горбачёв с Лигачёвым, и, судя по всему, Михаила Сергеевича на первых порах Борис Николаевич боготворил...

— Так на самом деле и было. К телефону прямой связи с Генеральным он летел со всех ног — бросал всё, чем бы ни занимался... Ну представьте: за столом идёт совещание, мы где-то в сторонке сидим — и вдруг звонок. У него стул падал, так он вскакивал, чтобы бежать к аппарату... Только и слышно было: «Михал Сергеич, Михал Сергеич, Михал Сергеич...» Он даже на вы к нему не обращался, исключительно по имени-отчеству. Как заладит через каждое слово...

[...]

— В ночь с 18 на 19 августа 1991 года Ельцин пребывал в Казахстане с официальным визитом...

— ...и через два дня должны были подписать новый союзный договор.
Единственное смущает меня до сих пор: что-то не помню, чтобы к этому подписанию как-то готовились... Обычно пропагандистская шумиха заранее поднимается, газеты артподготовку ведут. Скоро, мол, договор будет подписан, уже прибыл такой-то (Ниязов или кто-то ещё — первым приезжает всегда самый дальний), а здесь тишина. Завтра вроде уже подписание, а в планах у нас не указано, где это произойдет: в Ново-Огарёво, Кремле или, может, в Доме приёмов на Ленинских горах. Никакого движения не было — именно это вызывает у меня сомнения и косвенно подтверждает, что Горбачёв знал: церемония не состоится.

[...]

— Когда в очередную годовщину создания ГКЧП по телевизору вы видите себя с Ельциным на танке, какие возникают мысли?

— Горько становится оттого, что люди, которые были вдали от событий, называют путч опереточным. Особенно неприятно слышать это от питерских, которые просто нас одолели. Захватили в стране власть, а кто они, собственно, такие? Ни в 91-м году рядом их не было, ни в 93-м — они выжидали... [...]

— Вы были непосредственным участником и свидетелем подписания Беловежского соглашения, венчавшего распад СССР, всё происходило на ваших глазах... Рассказывая мне о тех исторических днях, политики, находившиеся в Беловежье, подчеркивали: изначально желания похоронить Союз ни у кого не было — это так?

— В общем-то, да. Все прикидывали: ну что ж, не получилось с одним договором — подпишем другой, и даже если возникнет новообразование (типа того, что впоследствии СНГ обозвали), всё равно оборона совместная, а хозяйствовать каждая республика будет немножко по-своему. Украина, например, пусть производит сало и им торгует... Тогда же считалось, что Украина кормит Россию, и у вас думали: вот заживем без нахлебников! (Правда, потом, когда попробовали пожить врозь, выяснилось, что все наоборот). Впрочем, в то время никто ещё, конечно, не думал, что дело дойдет до такой степени размежевания.

— Насколько я знаю, когда собрались лидеры трёх республик, речи о распаде СССР не было, и вдруг Кравчук сказал Ельцину: «Борис Николаевич, вы считаете, Союзный договор нужен? Ну что ж, я возвращусь в Киев кем был — единоличным руководителем Украины, а вы?» Типа всё равно будете вечно вторым... В ответ Ельцин рубанул якобы воздух рукой: «А что, действительно, пора с этим Горбатым кончать»...

— Да, я это подтверждаю. Так в целом и было, только Ельцин редко прибегал к грубым словам, и сказал он: «...с Горбачёвым кончать»... В «Горбатого» того, наверное, Леонид Макарович переименовал.

— Кто конкретно инициировал договор о развале Союза?

— Такого договора — о развале! — не существует, окончательный текст выдержан в мягких нормальных тонах: мы, дескать, собрались тут, и вот... Основными закоперщиками с нашей стороны были Сережа Шахрай, Бурбулис и Козырёв, ну и со стороны Украины были юристы, министр иностранных дел Зленко...

— Лично вы понимали, что на ваших глазах вершится история и некогда великая страна, пугалообразный монстр, вдруг рассыпается, приказывает долго жить?

— Мы, если честно, не думали, что Союз распадется, — рассчитывали, что будет создано несколько иное государственное образование, с расширенными правами республик. Я часто присутствовал на переговорах в Ново-Огарёво, и там все в один голос просили: «Дайте нам больше свободы, своим бюджетом мы должны управлять сами. Будем выделять средства на общие нужды: на оборону, правительство, содержание, скажем, Кремля, — а остальным распорядимся самостоятельно». Хотели на своё усмотрение торговать с иностранными государствами, открывать, если надо, таможни, но о собственных валютах не было даже мысли. Чтобы кто-то произнес слово «гривня» — да что вы!

— В результате, когда уже всё решилось, Ельцин, Кравчук и Шушкевич позвонили сперва Бушу, а затем Горбачёву и объявили им, что Советского Союза больше не существует...

— Не знаю, что они там говорили Бушу, и разговора с Горбачёвым тоже не слышал — объяснение с ним потом состоялось, когда вернулись в Москву. Из Беловежья звонили лишь Назарбаеву...

[...]

— У нас часто вспоминали расстрел российского парламента в 93-м году. Вы были активным участником тех событий, тогда весь мир благодаря CNN увидел, как по Белому дому прямой наводкой бьют танки. Знаю, что в те грозовые дни отнюдь не Борис Николаевич руководил ситуацией и фактически пульт управления страной был в ваших руках и именно от вас зависело, как повернутся события в решающую ночь с 3 на 4 октября...

— Вы, журналисты, как и оппозиция, любите будоражить людей словами о расстреле Белого дома, но расстрел — это вторая часть действия, ответные меры на то, что произошло накануне. Сначала бесчинствующая толпа разгромила мэрию, в самом Белом доме смяла посты, побила милицию, а потом в телецентре «Останкино» устроила бойню. Там, между прочим, полтораста человек погибло, а при штурме Белого дома всего 10, так что не надо, как говорится, с больной головы валить на здоровую. Голосят, понимаешь: «Расстрел!», но это показательная акция, надо было припугнуть некоторых, чтобы больше не лезли. Зюганов ведь больше с тех пор не высовывался и, даже при том, что его проигрыш на президентских выборах в 96-м был очень сомнительным, не стал нигде возникать. Все это были уроки 93-го года: по сусалам один раз получил и после этого всё — боялся даже рот разевать. Эту гидру надо было задавить сразу — нельзя было её выпускать, чтобы избежать новых жертв...

[...]

— О чём, интересно, вы думали, когда фактически в одиночку руководили ходом событий в России? Была мысль, что вот я, простой парень Саша Коржаков...

— (Перебивает). Извините, конечно, но я никогда не считал себя человеком ниже сортом, чем наши правители. Я с 68-го года в Кремле, и мимо меня проходили все: и президенты, и короли...

— То есть вы непростой парень?

— Вот именно. Так долго работая на самом верху, я понял, что это не какие-то боги, не уникальные личности, а простые обычные люди, которые хотят и писать, и какать, и водку пить, и трахаться, хотя и изображают из себя супервеликих. Взять хотя бы нашего бывшего президента... Нам, конечно, свойственно создавать себе кумиров и обожествлять их, но я был нормальным, земным и сознавал: все остальные — точно такие же.

— В 94-м году Россия развязала жуткую войну в Чечне. В чём состояла ошибка власти, что надо было сделать не так?

— Не cледовало вообще боевые действия начинать! Я неоднократно беседовал по этому поводу с Ельциным и доказывал ему, что нельзя воевать с мусульманами: мы уже показали себя, когда влезли в Афганистан — до сих пор выпутаться из него не можем.

— Вы это видели своими глазами, когда служили в личной охране Бабрака Кармаля?

— Да, поэтому и утверждаю: навязать что-то силой оружия им невозможно. Эти ребята — фанатики, а тут тем более ваххабиты: с ними лучше всегда договариваться. Они же не стремились нашу территорию захватить, не предъявляли ультиматумов: просто просили дать им свободно жить — вот и надо было пойти навстречу. У центра ведь были подписаны хорошие договора с Татарстаном об экспорте их продукции, в частности, нефти, на паритетных условиях. Почему Казань процветает? Потому что ей создан особый режим благоприятствования. Ну и слава Богу — зато накал национального вопроса снижен на много градусов.
Примерно того же просил и Джохар Дудаев — нормально, мирно, но, к сожалению, у нас было античеченское лобби... Кого я конкретно имею в виду? Главу Администрации Ельцина Филатова, главу Московского УФСК (Управления федеральной службы контрразведки. — Д. Г.) Савостьянова, которому почему-то поручили Чечню... Он приходил ко мне чуть ли не через день. Я понимал, что у них чисто нефтяные возникали вопросы — всё упиралось в легкие бабки.
Чеченцы хорошо знали, к кому подъехать, знали, кто подонок и на содержании у Гусинского состоит... У «Моста» же (структуры Гусинского. — Д. Г.) с Савостьяновым был договор...
Именно эти люди докладывали президенту, что происходит в Чечне, как там идут дела. Чуть где Дудаев плохо о Ельцине отозвался, тут же трансформировали это, сгущали краски и передавали Борису Николаевичу, зная его слабые стороны, в частности, мстительность. Когда его оскорбляли, для него это был острый нож, и простить такого он просто не мог.
Мы как могли Ельцина уговаривали — я и первый вице-премьер Сосковец.
И вот нас: меня и Сосковца — эти придурки (Филатов, Савостьянов и иже с ними) обозвали партией войны. Нас — тех, кто был категорически против этого блицкрига! К счастью, и Дудаев, и его окружение, и нынешнее руководство Ичкерии — все знали, какова наша позиция. Почему у меня никогда с чеченцами нет проблем, почему они в расстрельные списки меня не вносили, хотя там многие: и Ерин, и Грачев, и Барсуков? Да потому, что знали: мы были против кровопролития.
Я три раза с первым помощником Дудаева (фамилию забыл, что-то типа Сулейманов) встречался, и запись нашего разговора была распечатана, то, что нужно, подчеркнуто. Понес её Ельцину: «Почитайте — вот что они хотят. Никто воевать не рвётся — вас в заблуждение вводят!» Нет, он срочно вызвал Пашу Грачева: «Чтобы к среде был готов план боевых действий». Мне потом говорили, что ребята в Генштабе, которые всё это разрабатывали, ночами не спали, но такие вещи наспех не делаются, тем более когда столько оружия там оставили.
Несмотря на это, было принято решение о начале военной кампании, причем на заседании Совета безопасности присутствовал Калмыков, тогдашний министр юстиции. Будучи убеждённым противником бойни, он тут же поехал к Дудаеву и в подробностях рассказал ему, что планируется, вплоть до часов: как, где, когда... Надо было переменить план — к чему, спрашивается, так торопиться? Нет, «я так хочу — и всё!». Потом Ельцин, конечно, каялся перед народом: «Это моя ошибка!»... Действительно, это самый страшный в его жизни грех, но он за содеянное не ответил — в прекрасных условиях, путешествуя по всему миру, дожил до спокойной смерти.

[...]

— Какой рейтинг популярности был у Ельцина перед президентскими выборами 96-го года?

— Четыре процента.

— И вы с таким показателем народной «любви» собирались его все-таки снова протащить в президенты?

— Хм, а что значит протащить? Вообще-то, я выполнял команду, а кроме того, у нас не было альтернативы: мы должны были или выиграть, или бы все преобразования свернулись... Поэтому и Зюганову, и Жириновскому, и Явлинскому я говорил: «Ребята, мы никуда вас не пустим и власть не отдадим», но вместо того, чтобы так потешно выигрывать выборы, лучше было на пару лет их перенести. Зачем? Чтобы Ельцин назначил себе преемника: Сосковца или ещё кого бы он там решил — того подготовили бы...

— Это правда, что победителем избирательного марафона стал Зюганов?

— По некоторым данным, так и есть, но как узнать наверняка? Работала комиссия, выявила массу нарушений... Конечно, больше всего их было в команде Бориса Николаевича — это однозначно, потому что там денег крутилось немерено, но и у других тоже нашли, просто в гораздо меньших масштабах. Формально снимать с дистанции надо было всех...

— Говорят, что, даже де-факто выиграв, Зюганов все равно не хотел стать президентом — открещивался от этого, бедный, как мог...

— Я повторю: он был напуган событиями 93-го года и боялся, что с его приходом что-то в стране начнется. Пусть лучше, мол, все остается, как было, и он продолжит борьбу в оппозиции, чем новый передел собственности.

[...]

Из книги «Борис Ельцин: от рассвета до заката. Послесловие»:
«...в Старом Огарёве у Ельцина была запланирована встреча с Кучмой — накануне президентских выборов в Украине Леонид Данилович хотел заручиться поддержкой Бориса Николаевича и, естественно, финансовой помощью России.
После ужина обоих пришлось в прямом смысле сначала поддерживать, а Кучму и выносить. Шеф же, выходя из дома, не удержал равновесия и полетел головой вперед, прямо на дверной косяк. Еле успел его подхватить...» [...]

...Кучма тоже, кстати говоря, был не дурак выпить. Помню, приехал как-то раз в президенты проситься.

— Не понял: куда?

— В 94-м году Леонид Данилович хотел стать президентом Украины, и ему позарез нужна была помощь России. Вместе с Борисом Николаевичем они так хорошо посидели тогда в Старом Огарёве... Как сейчас помню, у них такая была любовь — целования, обещания... В итоге получили 100-процентное исполнение обязательств со стороны России и нулевое — со стороны Украины.

— Неужели Леонид Данилович обвёл Россию вокруг пальца — пообещал и не выполнил?

— Однозначно обвёл. Надо было с него расписки взять, чтобы потом, когда время придёт, выдать — к откровениям Мельниченко добавка была бы хорошая...

— А что, Кучма получил от России под выборы какие-то деньги?

— А как же, причём немалые! Мне Сосковец рассказывал, как ему пришлось нефть продавать — излишки искать, повышать квоты, чтобы за счёт перепродажи выручить живую наличку. Я не могу рассказать, как всё технически происходило, — лично Кучма доллары брал или кто-то из его команды, но тот факт, что Россия в этом участвовала, никто сегодня не отрицает. Договоренность же о поддержке была достигнута, как раз когда Леонид Данилович очень хорошо с Борисом Николаевичем поддали.

[...]

Из книги «Борис Ельцин: от рассвета до заката. Послесловие»:
«Не дать спиртного [Ельцину] вообще было, увы, невозможно — даже на второй день после шунтирования, несмотря на строжайший запрет врачей, Наина Иосифовна была поймана с поличным, когда пыталась тайком пронести под халатом коньячок. Поэтому-то, когда она однажды сказала мне, что «это вы споили моего супруга», я с чистой совестью и искренней наглостью ответил: «Нет, это вы из Свердловска такого алкаша привезли»». [...]

— Это правда, что он [Ельцин] обмочился?

— А что тут такого — в пьяном, бессознательном состоянии это нормально. Об этом она [жена Ельцина] сообщила, да и я, когда его на кровать затаскивал, не мог не заметить. Правда, Наина по-простому выразилась: «Обоссался, пьянь чёртова».

[...]

— Горбачёв утверждал, что Ельцин был предрасположен к глубоким депрессиям, к суициду и даже пытался вспороть живот ножницами. Неужели и впрямь попытка самоубийства была?

— Борис Николаевич действительно был склонен к таким вещам — все врачи знали об этом, поэтому, когда у него начинался очередной кризис, домашние убирали острые предметы с глаз долой.

[...]

— В одном интервью вы подчеркнули: ошибка Ельцина состояла в том, что он окружил себя евреями. Кого вы имели в виду?

— В Администрации Президента евреем был каждый второй: Илюшин, Филатов, Сатаров... Пожалуйста, ради Бога, я же не против них, но если, допустим, у нас в России евреев один процент, то почему в Администрации их должна быть половина?

— Хм, а чем это вы объясните?

— Ну так у Ельцина жена ведь еврейка. Вы что, разве не знали?

— Нет!

— Её девичья фамилия Гирина — чисто еврейская, а взять имя... Сестра у нее Роза, она — Наина: какой русский так назовет дочерей? [...]

— В период особенной близости к Ельцину вас особенно невзлюбил — понятно, естественно, с чьей подачи и почему, — ведущий выходившей на НТВ программы «Итоги» Евгений Киселёв. Вы не остались в долгу и раскрыли миру его подноготную: оказалось, что он — агент КГБ по кличке Алексеев...

— Я, уж поверьте, могу раскрыть ещё десятка полтора таких «правдолюбцев», но не буду, потому что ведут они себя достойно.
...Этот больше всего изгалялся — я потому и обозначил его, чтоб не выпендривался. Человек, который своих коллег предавал, как говорится, на них стучал, и вдруг изображает из себя «совесть нации»? Меня это всегда возмущало — нельзя так!

— И снова цитата из Александра Коржакова: «Если бы в прессе появился список агентов, которых граждане знают в лицо, в стране наступил бы политический кризис, а на вопрос: кто нами управляет? — был бы однозначный ответ: агентура спецслужб». Вы свои слова подтверждаете?

— Конечно. Как известно, во время событий 91-го года многие дела были уничтожены, так вот, определить тех, кто состоял в агентах, не составляло труда. Достаточно было посмотреть, кто в Верховном Совете СССР записывался в Комитет по безопасности и сломя голову летел в архивы КГБ заметать следы...

— В своё время вы сделали ещё одно сенсационное заявление: дескать, в Кремле засела голубая команда...

— Так и есть, и хотя мы от неё немножко избавились, сейчас эти люди вновь там.

— Кто, на ваш взгляд, во власти наиболее яркие представители секс-меньшинств?

— Тогда был пресс-секретарь Ельцина Костиков. Колоритный человек, и ребят таких же подбирал интересных.

[...]

— Когда-то вы публично посоветовали министру обороны России Павлу Грачёву застрелиться — почему?

— Так это же он практически подбил Ельцина на войну в Чечне! Конечно, есть здесь вина и Филатова, и Савостьянова, и других, но он мог сказать, чем это чревато, тем более что сам был в Афганистане. Он должен был предупредить: «Нельзя этого делать», а Грачёв, наоборот, с три короба наобещал: «Мы сейчас десантируемся одним полком и всё», то есть хотел первому лицу понравиться. Чем Паша плох? Пытался угадать желание президента, когда тот его ещё не озвучил.

[...]

— Однажды, характеризуя Березовского, вы сказали, что он сумасшедший...

— Думаю, это давно всем понятно.

— Сумасшедший?

— Ну а как еще назвать человека, который начинает вдруг уговаривать кого-то убить, застрелить? Сперва мне казалось, что это шутка, но нет — все было всерьёз. Он же ко мне приходил и просил, чтобы я Кобзона пришил, Лужкова, Гусинского...
Я-то совсем по другим вопросам общаться хотел, но он сразу переходил на «мокрые» темы.

— Хм, а каким образом вы должны были устранить, предположим, Кобзона?

— Я себе этого не представлял, поэтому сразу его обрывал: «Слушай, парень, соображай, что несешь! Это всё не ко мне».

[...]

— А почему умер Собчак — его, случайно, не того..?

— Может, это и было косвенным убийством, если довели до смерти умышленно: зная, что слаб сердцем и неравнодушен к женскому полу. Много ли ему было надо: дали «Виагру» — и достаточно. Сердечникам это средство для усиления потенции противопоказано.

— Ходили слухи, что Анатолий Александрович скончался на даме...

— Какие слухи — об этом весь Калининград знает.

[...]

— Говорят, бывших работников спецслужб не бывает — это так?

— Наверное... За годы работы формируется особый менталитет, и по-другому ты уже мыслить не можешь. Некоторые люди из этой организации возмущаются, что я их не понимаю... Просто я хоть и выходец из спецслужб, но с демократическим уклоном, а у нас там такие реликты есть, что лучше не надо...

// Больший вариант
Полностью: 1, 2, 3, 4
Книга: А. Коржаков. Борис Ельцин: от рассвета до заката. (TXT, 604 КБ)
About this Entry
From:(Anonymous)
Date:March 25th, 2011 08:03 am (UTC)

самые молодые порно девочки

(Permanent Link)
Бери здесь... " смотреть порно видео мультики сейчас на компьютере " http://www.google.com/url?sa=t&source=web&cd=201&ved=0CBUQFjAAOMgB&url=http%3A%2F%2Fv7em.com%2F&CBUQFjAAOMgBDimaTWENCINIVEM